Хранители - MAIN PAGE

Знакомьтесь: хранители

Проект хранителей Москвы

Интервью с Главным раввином Москвы Пинхасом Гольдшмидтом, главой Совета раввинов Европы

Данное интервью подготовлено и проведено учениками школы 1621 «Эц Хаим – Лаудер», города Москвы, Ицхаком Рафаиловым (9 кл.) и Майей Красовской (10 кл.), под руководством преподавателя еврейской традиции, д-ром Р. Банти, в рамках проекта «Хранители» под эгидой «Музея еврейского народа (Бейт Тфуцот)», Тель-Авив, Израиль.

19/03/2017

М.К.: Здравствуйте!

Раввин П. Гольдшмидт: Здравствуйте!

М.К.: Расскажите немного о себе, пожалуйста. Где Вы родились? Как прошло ваше детство в Швейцарии?

Раввин П. Гольдшмидт: Я родился в 1963 году в Швейцарии, в Цюрихе.

Я жил в Швейцарии до 11 лет. Я там учился в еврейской школе и потом продолжал учиться в нееврейской частной школе. Когда мне было 11 лет, мои родители решили, что будет лучше отправить меня на учебу в Израиль.

М.К.: Вам нравилось жить в Израиле?

Раввин П. Гольдшмидт: Понимаете, Израиль для меня, как швейцарского мальчика, был другим миром.  Я родился в 1963 г. Когда я приехал в Израиль, это был 1974 год — год после войны Судного дня. Если Швейцария в то время была европейской, развитой страной, то Израиль  был страной третьего мира. Это было, конечно, совершенно иначе, чем, например, уехать сегодня из России и приехать в Израиль. Тем более, это было 45 лет тому назад. Это было тяжело, но я немалому там научился.

М.К.: Как этот переезд изменил Ваше мировоззрение в будущем, как он повлиял н Ваши стремления?

Раввин П. Гольдшмидт: Одно дело, расти в достаточно маленькой, достаточно закрытой, еврейской общине в Швейцарии, в Цюрихе, где было 7000 евреев, когда вокруг тебя большой нееврейский мир. Другое дело, когда растешь в Израиле, где вокруг тебя только евреи, и все идет по-другому. Если у человека есть своя внутренняя культура, которую он хочет сохранить, то в случае, если еврей живет в другой стране, то возникают большие противоречия: жить, как еврей, или, как, в моем случае, жить, как швейцарец или как израильтянин. Есть различия в ментальности, в культуре, которые не всегда легко совместить. Есть много противоречий, давление общества, давление одноклассников, все есть. Поэтому, я думаю, что все эти разные противоречия и давление на меня влияли.

М.К.: Вы много путешествовали. Мы читали вашу биографию, и там было написано, что у Вас есть родственники по всему миру. Почему Вы выбрали Москву как место жительства?

Раввин П. Гольдшмидт: Это был 1978 год.  К тому времени я был женат уже три года, и у нас было двое детей мы жили в Нацрат-Иллите — это маленький городок на севере Израиля. Я только получил мой раввинский диплом. Мы открыли такой маленький колледж, чтобы знакомить жителей с иудаизмом, так как на тот момент город был полон иммигрантов из Румынии, Марокко, в нем проживало несколько тысяч арабов, которые приехали туда из Нижнего города, Нацрата, поскольку там не хватало жилья. Я помню, что однажды мне позвонил одноклассник из Цюриха и спросил – хотел бы я жить в Москве? Я сказал ему: “Слушай, что там делать?” Он ответил: “Стать раввином.” Это был еще Советский Союз. Я его спросил, откуда он звонит, просто я с ним 10 лет не разговаривал. Он сказал, что он звонит из Бней-Брака, это такой город около Тель-Авива, где находятся много раввинских школ, йешивы, и т.д. Я ему сказал: “Слушай, если ты звонишь из Бней-Брака, то там как минимум десятки тысяч кандидатов на эту работу. Почему ты звонишь мне, в Нацрат-Иллит?”. Он ответил: “Но если ты настолько сумасшедший, что поехать жить в Нацрат, то наверно, ты готов жить в Москве”. Я тогда спросил жену, что она думает об этом. Она сказала, что на год согласится.

Это был еще Советский Союз, это был совершенно другой мир. Мы не думали, что здесь останемся больше года. Должен был пройти год, мы должны были осмотреться, здесь прошли политические изменения. Мы приехали сюда в 1989 году в сентябре. Здесь при Академии Наук СССР открылась маленькая йешива Штейнзальца. Я туда попал как один из учителей, и мы начали сразу заниматься созданием раввинского суд, который бы решал вопросы личного статуса евреев, вопросы развода, гиюра, подтверждения национальности и т.д. Все остальное — это уже история.

М.К.: Мы знаем, что с 1987 по 1989 гг. вы работали в раввинате в городе Нацрат-Иллит, где вы принимали активное участие в духовной абсорбции репатриантов из СССР. Разумеется, что вы там познакомились с русскими евреями. Какое впечатление у Вас о них сложилось?

Раввин П. Гольдшмидт: Ну, честно говоря, тогда ещё было достаточно мало репатриантов из СССР. Вообще большая волна репатриантов из СССР была в 70-х годах, и они были в основном грузинские евреи, бухарские евреи. Их было несколько десятков тысяч. Некоторые из них на самом деле жили в грузинской общине. Большинство составляли румынские евреи, из румынской общины. Я узнал первые русские слова от заместителя мэра города. Его имя Борис Зээви, он бывший партизан. Сегодня целый квартал в Нацрате носит его имя. Он научил меня и мою жену русским словам, вот так мы и начали учиться.

М.К.: Какие отличия вы видите между русскими евреями и евреями из других стран, если такие отличия есть?

Раввин П. Гольдшмидт: Есть много отличий. Русские или российские евреи, они носители двойной культуры – русской и еврейской. Русские евреи, например, знают не только русские, но и всем известные еврейские анекдоты. Обычно, когда русские евреи встречаются, они начинают рассказывать друг другу анекдоты. Например, если Вы поедете в США, то там, когда два еврея встречаются, они не будут их друг другу рассказывать анекдоты. Почему? Потому что американские евреи полностью ассимилированы, у них нет отдельной еврейской культуры в США, есть американская культура. Есть разные религии: католичество, протестантство, ислам, иудаизм, но это просто религии, а не культуры. В России же есть особенная еврейская культура, которая связана с музыкой, с юмором, с искусством, с литературой. Есть отдельная еврейская культура, которая культура сохранилась даже при коммунизме. Это первый момент.

Второй момент. Когда я приехал в конце 80-х годов, я отметил, что здесь у евреев есть так называемая “еврейская гордость”. Когда ты спрашиваешь еврея, почему он гордится быть евреем, он не может ответить на этот вопрос, он просто горд быть евреем. Как известно, далеко не все уважали евреев, но, тем не менее, у русских евреев сохранялась вот такая внутренняя “еврейская гордость”.

М.К.: Очень интересно. Теперь, мы возвращаемся к теме образования. К вам подходили люди с просьбами открыть еврейские образовательные учреждения, или Вы сами решили это сделать?

Раввин П. Гольдшмидт: Смотрите, мы сюда переехали в 1989 году. На тот момент в Москве было только две синагоги на миллион евреев. До того, как я приехал сюда, я ездил к главному раввину Румынии, Моше Розену посоветоваться о том, как себя вести в коммунистической стране. Я хотел узнать, как правильно сделать первый шаг. Он мне сказал: “Не трать время на взрослых. Начинай работать с детьми”. Это значит, что в первую очередь надо было  создавать учебную систему для детей: еврейские школы, талмуд-тора и т.п., потому что это является будущим. Менять людей среднего возраста очень тяжело и, скорее всего, невозможно. Им было проще остаться коммунистами, чем измениться. А дети — это наше будущее, вот почему мы сразу начали с ними заниматься.

М.К.: Какое образовательное учреждение Вы впервые открыли в России?

Раввин П. Гольдшмидт: К моменту моего приезда здесь уже было несколько учебных заведений. Первым учебным заведением был еврейский детский сад, в Ухтомке, под Москвой. Дети в нем занимались с понедельника по четверг, они там спали, а потом возвращались домой. Потом началось создание, так называемых, “воскресных школ”. В Москве, еще во времена Советского Союза, было несколько десятков воскресных школ, и существовало большое подпольное движение учителей иврита. Вмести с этими учителями мы начали создавать воскресные школы. Они занимались не только с детьми, но и с родителями, обучали их ивриту, Когда встал вопрос, где найти учителя для воскресной школы, у нас была большая проблема. Никто ничего не знал. Тогда мы дали рекламу в газете “Известия”, официальном органе Верховного Совета Советского Союза, где написали, что мы ищем учителей для еврейских воскресных школ. Мы искали людей, которые были готовы пройти учебные семинары, чтобы стать учителями. Больше 70 человек ответили на эту рекламу, 50 из них были евреями. Из этих 50-ти человек мы отобрали учителей, провели для них семинар и начали с ними работать. В этом первом семинаре принимала участие учительница нашей еврейской школы «Эц-Хаим – Лаудер», которая до сих пор работает там, Марина Грушевская. Это было 30 лет тому назад. Среди этих учителей была нынче известная  Женя Михайлова, который стала во главе «Гилеля» — еврейской молодёжной организации. Много людей, которые были на семинаре стали впоследствии учителями в воскресных школах, участвуют в возрождении еврейской жизни здесь.

М.К.: Когда Вы объявили, что собираетесь открыть еврейские школы, кто Вас поддерживал?

Раввин П. Гольдшмидт: Я понимаю, что этот вопрос связан с тем, откуда была поддержка. В первую очередь надо отметить, что в начале 90-х годов жизнь здесь была очень дешёвой. У меня дома стоит фортепиано, которое в те времена мы купили за 70 долларов. Я помню, что в 1991 г. мы организовали первый летний лагерь «Эц-Хаим» для мальчиков и девочек. В нём участие приняло 500 детей в течение 5-ти недель, и это стояло меньше чем 10 000 долларов. Тогда большая часть средств была собрана не в России, а за рубежом, на Западе, в еврейских организациях. Хочу отметить, что самые большие изменения произошли только в 1996 году, когда был создан Российский Еврейский Конгресс, и местные люди начали давать деньги на программы, на местную общину, на образование и т.д.

 И. Р.: Какова была реакция властей на Вашу деятельность?

Раввин П. Гольдшмидт: Власть очень приветствовала создание еврейских структур. Не надо забывать, что в эти годы состоялся Исход евреев – многие евреи уезжали из России, и для власти было важно поддержать создание  структуры еврейской общины, чтобы не все еврее покидали страну.

М. К.: А были такие люди, которые говорили, что осуществить Вашу мечтк – открыть еврейские школы, университеты, еврейские колледжи в России невозможно?

Раввин П. Гольдшмидт: Да, конечно были среди них такие, говорили, что здесь, в России, это невозможно. Мой коллега из Киева, рав Блайх рассказывал, что когда он приехал в Киев, ему говорили, что ты не в Америке, ты не сможешь здесь открыть йешивы, На что рав Блайх ответил, что 50 лет, назад, когда российские евреи приехали в Америку, им говорили – Здесь не Америка, здесь ничего не отроешь!

М. К.: Я знаю, что в 2005 г. возникла угроза закрыть школу «Эц-Хаим-Лаудер» в связи с просьбой закрыть все еврейские школы в России?

Раввин П. Гольдшмидт: Да, партия «Родина» в российско парламенте на основании книги Кицур Шульхан Арух, просила закрыть школу. Глава этой партии Дмитрий Рогозин, сегодня зам. Главы правительства, выдвинул эту просьбу. Я вместе с Евгенией Альбац, которая здесь проживает, мы решили ему ответить на все вопросы, которые у них есть по поводу Шульхан Арух, на страницах газеты «Известия» мы напечатали ответы на претензии. На основании наших ответов Рогозин поменял свою позицию. Раввин Мазе, был главным раввином Москвы во время Октябрьской революции 1917 г. В Тель-Авиве есть улица, названная его именем. Большинство в то время раввинов Российской империи не говорили по-русски. Он был одним из тех, у кого было русское образование, он был адвокатом и занимался защитой Бейлиса. На самом деле, р. Мазе защищал не только Бейлиса, но и еврейские ценности в целом – Тору, Талмуд. Интересно отметить, что очень много вопросов, которые когда-то уже были обсуждены во время дела Бейлиса, поднялись вновь в 2005 г.

И. Р.: Какие у Вас планы для еврейской общины и еврейского образования на последующие 10 лет?

Раввин П. Гольдшмидт: Я думаю, что сегодня нужно говорить об укреплении существующей базы и структуры, которая уже имеется, т. е. нужно укреплять синагоги, школы, йешивы и т. д. Сегодня очень много меняется. Если 25 лет назад, в 90-е гг., главная тема была еврейская гордость, и можно было легко собрать 1000 евреев на какой-либо концерт, как например, в концертном зале «Россия», то сейчас люди заинтересованы в еврейском знании. Они хотят знать, что значит, быть евреем, какова наша история, наша судьбу своё происхождение я думаю нужно сделать акцент на знании. Самоидентификация приходит через знание, а не через гордость. Естественно, что эти знания передаются в еврейских школах, также есть много неформальных объединений для молодёжи. Сейчас обычный еврей знает больше, чем 20 лет назад.

М. К.: За 30 лет какие изменения Вы увидели в общине, молодёжи, в выпускниках еврейских школ?

Я думаю то, что если 30 лет назад много людей «сидело на чемоданах».  Даже в школе «Эц-Хаим-Лаудер» те, кто начали учиться с начала года, в конце года 30-40% учеников уже уезжали в Америку, Германию и Израиль. Сегодня это положение изменилось. Если 28 лет назад родители хотели, чтобы их дети получили знание об иудаизме и иврита в школе, а остальные предметы им были неважны, и вся их надежда была на эмиграцию, то на сегодня ситуация изменилась. Сейчас родители хотят, чтобы их дети, наряду с еврейским образованием, получили и общее качественное образование. По этой причине  здесь закрылось несколько еврейских школ, потому что не смогли поменять концепцию – не быть «вокзалом», а стать школой. Именно в школе «Эц-Хаим-Лаудер» директор школы, Ю. Ясинская, поменяла концепцию образования, и уровень общеобразовательных предметов поднялся. Вместе с ним вырос на 60% и контингент детей. Сегодня всё поменялось, если раньше при коммунизме, во времена Советского Союза, люди боялись, то сегодня существуют другие проблемы в еврейском образовании. В школе обучается  уже второе поколение.

И. Р.: Что бы Вы хотели открыть в ближайшем будущем, что будет дополнять еврейскую общину? Например, хотели бы Вы открыть вторую школу?

У нас уже есть свой «хедер», в котором учится 60 детей, в том числе, дети из более религиозных местных семей. Понятно, что тех предметов, которые преподаются в еврейской школе, для них недостаточно. Это признак того, что Москва является нормальным еврейским городом, где можно вести еврейский образ жизни.

Кроме того, я думаю открыть еврейский дом престарелых и есть ещё несколько моментов, которые необходимы для существования полноценной еврейской общины.